ни
малейшего желания идти на второй этаж. Стремительно наступающие сумерки,
опускающаяся темнота и пороховые газы сделали свое дело. На первом этаже
почти ничего не видно. Бойцы вытаскивают окровавленные тряпки из всех углов
и выбрасывают их на улицу. Это все, что осталось от оборонявших первый этаж.
Нам здесь ночевать, и нет ни малейшего желания проводить время рядом с
останками своего врага.
Послышался шум, возгласы, крики. У входа в подвал замаячило пламя
факелов. Все подались туда. И увидели, как выносят на руках и самодельных
носилках трупы наших солдат. Кто-то был в бушлате, кто-то раздет донага. На
телах многих следы страшных пыток. У многих перерезано горло - типичная
казнь боевиков. У кого-то выколоты, выбиты глаза. Пальцы рук превращены в
кашу. У двух человек ступни отпилены. Злость, гнев, рев, рык, крик ужаса
одновременно пронесся по этажу. Не будет духам пощады. Только смерть.
В этом же подвале сидел со своей свитой всемирно известный демагог
Королев. И в этом же подвале мучили, пытали до смерти наших солдат. Таких же
граждан, что и он, его соплеменников. Какое же право он имеет говорить о
наших бесчинствах?! Он такой же моральный урод, как и те, что находятся
сейчас выше нас в этом здании! Гад он!
Все стояли и смотрели. Рев сменился глубоким молчанием. Кто был в
касках, подшлемниках, шапках, сняли их и молча, скорбно провожали своих
товарищей в последнюю дорогу. Домой. Мы не успели, не смогли вас спасти.
Простите нас.
А трупы все выносили и выносили. Никто не считал, сколько их было. Но
не меньше пятидесяти. Когда скорбная вереница вышла на улицу, сверху
раздалась стрельба. Духи стреляли по тем, кто нес своих убитых товарищей.
Кто-то закричал. Так могут кричать только раненые или те, кто находится
рядом с ними.
Крови врагов, крови. Жажда мести овладела нами. Вперед, вверх!
Никто не давал команды, но все