стреляных гильзах. Но
только вперед, только движение. Остановка - смерть. За спиной слышу топот
ботинок - поднимаются наши бойцы. На первом этаже было легче. Там свободное,
простреливаемое пространство, а здесь много кабинетов. Коридор имеет углы.
Метр за метром, сдерживая бешеное сопротивление духов, отрезая их от
лестниц, лифтовых шахт, мы продвигаемся вглубь. Когда дошли до кабинетов,
начали, как обычно, зачищать помещения. Дверей почти не было, их не надо
выбивать. Одна-две гранаты, очередь, следующий кабинет. Слева кто-то громко
вскрикнул, и раздались отчаянные маты на чисто русском языке. Наши. Судя по
репликам, кого-то ранило осколком собственной гранаты. Было слышно, как его
потащили на первый этаж. Духи тоже кидали гранаты, били почти в упор из
подствольников. Все чаще уносили наших. Кто-то из них будет "трехсотым", а
кому-то предстоит стать и "двухсотым".
Но не думал я сейчас об этом. Вперед, только вперед. Опять во рту
солоноватый привкус крови, опять адреналин бушует в жилах. Страх и азарт -
вот те чувства, которые движут мужчинами во время боя. Вместе они образуют
гремучую смесь, готовую взорваться, выделяя огромное количество энергии.
Вперед. Очередной кабинет. Полусогнувшись, подходим к дверному проему,
не доходя пары шагов, выдергиваем кольца и кидаем две гранаты. При этом
стараемся забросить их за угол, чтобы осколками не задело нас. Отскакиваем и
прижимаемся к стене. Гремят два взрыва. Эхом им откликаются тоже взрывы из
другого конца коридора. Прыжком появляемся в дверном проеме и расстреливаем
пространство помещения. От души стреляем длинными очередями от живота. Одна,
вторая, по всему кабинету. Нет вроде никого. Разворачиваемся, чтобы уходить,
и в спину несется очередь. Кто-то остался. Никого не задел, гад. Снова летят
гранаты, стреляем из подствольников, порядка шести гранат послали в кабинет.
Тихо. Опять врываемся и снова от живота расстреливаем