ы только
кто-нибудь предложил его для обмена.
Эта идиллия продолжалась, к сожалению, недолго. Всего десять дней. Пока
не поступил приказ из Ханкалы уничтожить весь трофейный запас коньяка.
Эта ужасная новость благодаря связистам в момент облетела всю
группировку. И потянулись в нашу сторону обозы. Страждущие везли с собой
всевозможную тару. Самой популярной была канистра. Также везли форму и
дефицитные запчасти, много было трофеев. В том числе и чеченские автоматы,
ножи, флаги, зеленые повязки, карты боевых действий, подписанные Дудаевым и
Масхадовым. Правда, при сравнении подписей на каждой карте они различались.
Некоторые были вообще без подписей. Но те, кто привез, клятвенно заверяли,
что сняли их с пленного или мертвого боевика, который бился, как тигр в
клетке, а перед смертью пытался ее сожрать, сжечь, порвать. Все зависело
только от личной фантазии.
Привезли три кресла-катапульты. Каждый ее владелец клялся, что лично
снял с самолета Дудаева. Много было юмористичных казусов. Было впечатление,
что попроси мы сейчас боеголовку от ракеты, то нам за пару бочек коньяка
привезут и ее. Хорошо быть монополистом!
Но вот приехал какой-то чудак на букву "м" из Ханкалы и начал кричать,
чтобы мы немедленно прекратили спаивать группировку. Надо было
присутствовать при этом. Те, кто стоял в очереди, отчаянно крыли матами
молодого подполковника. Некоторые пытались заговорить ему зубы, а другие в
это время из автоматов бронебойными пулями старались наковырять в большой
цистерне-танке как можно больше отверстий. Коньяк хлестал из всех этих
дырочек, подставлялись банки, канистры, чашки, плошки. Отчаяние и жадность
делают чудеса!
Через пятнадцать минут подполковнику, у которого не оказалось здесь
земляков, потому что родился он в Москве и всю жизнь там прослужил, удалось
вырваться, и от имени командующего он приказал расстрелять стальную