и окрыленные, воодушевленные
новыми задачами, мы поедем к себе. Спорим, что ничего нового мы не услышим,
только то, что надо зачищаться вокруг и строить отношения с местным
населением.
- Что спорить? Так оно и будет. Это и ежу понятно.
Мы подошли к самолету. Бойцы, уложив в кресло пилота узкий мешок с
землей, пристегивали его. Длинную зеленую веревку привязали к рычагу
катапульты. Вокруг собралось уже немало любопытствующих. Никто еще ни разу
не видел, как работает катапульта.
Все приготовления были закончены, присутствующие отошли подальше. Боец
сильно дернул за конец веревки. Мгновенно раздался громкий хлопок, и кресло
с мешком-"пилотом" взмыло вверх. Самолет окутался облаком дыма от
сработавших пороховых ускорителей. Кресло поднялось по дуге примерно на
двадцать метров и так же по дуге начало свое падение. Все ждали увидеть
раскрывающийся парашют, но его не было. Медленно переворачиваясь в воздухе,
кресло рухнуло метрах в ста от нас. Парашют так и не открылся. Я поискал
глазами того бойца, что пытался посидеть в кресле пилота, и обратился к
нему:
- Видел, как парашют не открылся? То же самое было бы и с тобой. Мешок
с костями.
- Это точно. Спасибо, что отговорили. А то бы собрали в целлофан и
отправили родителям. Спасибо.
- То-то, старших надо слушать. Дурного не посоветуют. Идем посмотрим,
что там с мешком стало.
Мы подошли к креслу катапульты. Мешок лопнул, и земля высыпалась. Все
стояли молча, прекрасно осознавая, что на месте этого порванного мешка могли
оказаться они сами. И вот так же из разорванного бока торчали бы поломанные
ребра, а позвоночник высыпался бы в трусы.
На грохот пороховых ускорителей уже мчалась охрана базы. Когда они
подбежали, то думали, что увидят мертвое тело. Но на этот раз обошлось. По
их словам, почти каждую неделю находится один камикадзе - любитель острых
ощущений. Как будто на