документы к себе во
внутренний карман куртки. При этом, гаденыш, очень выразительно посмотрел на
меня, словно хотел стереть в порошок. Ну-ну, пацан, посмотри, я взглядом
пьяного бойца могу усмирить, а тебя, хлыща лощеного, я взглядом и автоматом
на колени поставлю. Я выдержал взгляд его водянистых маловыразительных глаз.
Да и сам он выглядел хлюпиком. Ростом где-то метр семьдесят, а может,
меньше, худой, с маленькой головой. Весь белый-белый, почти альбинос,
единственно что глаза не красные, а какие-то бесцветные. Он как-то сразу
производил отталкивающее впечатление, да еще его длинная челка, которую он
постоянно поправлял, добавляла в его облик какое-то неуловимое женское
начало. А может, "голубой", в голове пронеслась шальная озорная мысль.
Офицер Генерального штаба - педик. Вот шухер-то поднимется. А что, говорят,
в Москве это модно сейчас - менять сексуальную ориентацию. Нет, спать я с
ним рядом не буду. Хотя, скорее всего, он просто бесцветный, как рыба, как
медуза. Надо будет предложить этому педриле окраситься в какой-нибудь
морковный цвет, и то веселей будет. И снайперу тоже облегчит работу.
Я на секунду представил себе майора Карпова, выкрашенного в красный
цвет, и улыбка растянула мои губы. Карпов нервно начал оглядывать себя -
может, что-нибудь у него с одеждой не в порядке? Убедившись, что с формой у
него все в норме, и сообразив, что я нагло смеюсь над ним, он в ответ зло
уставился на меня.
Сан Саныч, зная мой взрывной характер, чтобы разрядить обстановку,
сказал, обращаясь ко всем присутствующим:
- Хватит козни друг против друга строить, сейчас пойдем посмотрим на
труп Семенова, оформим документы, и вам, Вячеслав Викторович, - он посмотрел
на Карпова, - придется отвезти его в аэропорт для отправки на родину.
Мы потянулись на выход. Во дворе уже стояли и солдаты, и офицеры. Труп
Семенова был аккуратно уложен на расстеленный