войне их и без этого мало. Кто-то из бойцов отцепил
мешок и потащил кресло к себе. Очередной трофей. Его можно будет выменять на
пару литров спиртного, выдавая за кресло самого Дудаева. А можно будет и
продать на родине любителям военных трофеев. Есть еще в наше время такие
чудаки.
Чеченцы, стоявшие толпой на ступенях штаба, что-то бурно обсуждали на
своем гортанном языке, показывая пальцем в нашу сторону. Тут начали выходить
командиры. Совещание закончилось. Все стали подтягиваться к своим.
В дверях образовалась пробка. Командиры выходили. А чеченцев пригласили
зайти. Никто, естественно, не хотел уступать. Мы с Юрой с интересом
наблюдали, гадая, дойдет ли дело до рукопашной. Потом кто-то из местных
штабных отодвинул в сторону чеченских старейшин и дал дорогу нашим офицерам.
Вот показался и Буталов. Широким размашистым шагом он шел в сторону
оставленной БМП. Остальные офицеры и бойцы подтягивались. Вот он
остановился. Все наши его окружили и ждали, что он расскажет. Он обвел нас
глазами:
- Ничего нового. Стоять на месте. Приказа вперед еще нет.
- Маразм!
- Продались духам!
- Скоты бессовестные.
- Суки! Гады!
- Все беды от Москвы и москвичей!
- Факт!
- Поехали, да напьемся!
- А что еще делать?
- Поехали.
Мы двинулись в обратный путь. Добрались без приключений. И еще почти
две недели мы стояли на своих местах. Чтобы не свихнуться от безделья и не
расхолаживать личный состав, изнуряли себя физическими нагрузками. Копали,
копали, копали окопы, обкладывались мешками с землей. Нет ничего хуже на
войне, чем вот такое бестолковое сидение. В городе начали появляться молодые
люди, которые стали шататься возле позиций войск. Совсем духи обнаглели.
Разведка докладывала, что теперь штаб Дудаева переместился в село Шали.
Основные группировки боевиков расположились в городах Аргун и Гудермес.
Ночью в