н, кто остался инвалидом! А эти
московские лизоблюды тянут время и не дают команды не то что на штурм, а
даже на простые перемещения.
И вот вызвали в Ханкалу командира и начальника штаба. По приезде им
объявили, что наша бригада перемещается. Выступать завтра. Как все в армии
делается через задницу, так нынче и происходило. Это же не в мирное время,
когда тебе сказали, чтобы сел на автомобиль и съездил за сорок километров за
бутылкой водки. Но настолько все устали от ожидания, что быстро собрались и
в пять утра уже были готовы выдвинуться.
На этот раз мы провели колонну без потерь. Погода была
мерзопакостнейшая. Все серое, грязное. С неба сыплет дождь. В городе, на
асфальте еще более-менее, а за городом, чуть съедешь с трассы - непролазная
грязь. Все мгновенно пропитывается влагой. Бушлат отсыревает и становится
неподъемным. На ботинках комки грязи. Не ботинки, а огромные бахилы. Техника
покрывается толстым слоем грязи, на котором трудно удержаться при болтанке.
Подушка под тобой так и норовит выскочить и сбросить на землю. Приходится
цепляться чуть ли не зубами, лишь бы не сбросило. Поэтому, несмотря на риск,
мы с Юрой решили ехать на своей машине. Шли в середине колонны. Я провожал
взглядом город. То, что осталось от города. Я не знаю, был ли он хорош,
красив до моего приезда сюда, но каждый метр его улиц, скверов, площадей был
обильно полит кровью, как нашей, так и его защитников. Больше всего поражало
и пугало то, что до сих пор были неубранные трупы. Безобразно раздутые, они
редко, но попадались. Судя по одежде, среди них было большинство русских.
Чеченцы хоронят своих быстро, а мы? Мы и здесь бросили наших. Предали живых,
а что уж говорить о мертвых? Мне рассказывали, что была создана специальная
команда, чтобы собирать вот такие трупы и сортировать. Военнослужащих - в
фольгу и в Ростов-на-Дону, а штатских - на городское кладбище и в братскую
могилу. Простите,