о обеда переместили в свои дома две семьи русских.
Только в одном случае хозяин посмел что-то начать кричать, но когда увидел,
что бойцы настроены не для беседы, быстро собрал домочадцев и ретировался.
Справедливость, на наш взгляд, восторжествовала. А кто не согласен --
подходи на КП, подискутируем. Объявили мулле, чтобы передал всем следующее:
остальные русские возвращаются в свои дома. Козней и препятствий не чинить,
а то их будем строить мы. Мулла поначалу включил "дурака", что он по-русски
не понимает, тогда мы сказали, что сейчас проверим мечеть на предмет
нахождения там оружия, а также напомнили, что именно с его минарета стреляли
по нашим саперам. И он тут же вспомнил русский. Правда, что-то лепетал
насчет какого-то священного месяца. То ли "рамазан", то ли "рамадан", что
нельзя в это время воевать. Нельзя, так пусть не воюют. Нам по хрену. Будет
так, как мы говорим, тогда вместе уживемся, а если нет, значит заставим. Да.
Кстати! Верните своего председателя, мы его очень любим. Не вернете --
пожалеете. Он -- лучший друг наших командиров. Все, пока. Привет родителям!
Будешь рядом, мулла, заходи в гости!
Потом потянулись однотонные, серые будни. С неба непрерывно лили дождь,
съедая остатки снега, техника вязла в грязи. Настроение -- ноль. Тоска. На
КП еще мы жили в машинах, кое-кто в здании, а батальоны в полях. Начиная от
комбата, кончая последним солдатом, перебрались из палаток в землянки.
Ткань, пропитанная влагоотталкивающими составами, не выдержала и потекла.
Прислали из Новосибирска новое нательное, постельное белье и обмундирование.
Белье сняли с хранения НЗ, и после долгого лежания складки были твердыми как
дерево. Но это было еще полбеды, а вот то, что там была платяная вошь -- вот
беда. А также кое-где присутствовали дыры -- итог многолетней деятельности
моли. Вшей нам здесь хватало и без своих сибирских, а теперь их количество
удвоилось. Белье быстро изъяли и