сожгли. Чует мое сердце, что в округе
кто-то неплохие деньги сделал на этом белье. Через пару дней подвезли новое
белье. Уже вшей и дыр от моли. Списали на войну много белья, самолет пару
раз сгоняли туда-обратно, явно, что не порожняком, вот и считай, какие
деньги были профуканы и заработаны. Для кого война. А для кого мать родная.
В Чечне тем временем сложилась парадоксальнейшая ситуация. Войска
стояли на месте. Ни на Западном. Ни на Южном направлении вообще никакого
движения. Духи активизировались, вновь стали устраивать засады на дорогах, а
в Грозном опять завелись снайпера, по ночам активно обстреливали блок-посты,
захватывали в плен или вырезали зазевавшихся часовых. Из-за непонятного
стояния в умах военных начиналось брожение. Немалую толику в общий бардак
привносили и части МЧС (Министерство по чрезвычайным ситуациям). Во второй
половине февраля к нам подъехали на трех БТРах бойцы из внутренних войск.
Там я повстречал своего однокашника по училищу Олега Бассарова. Учились в
одной роте, только он в первом взводе, а я во втором. Обнялись, как водится.
Он остался связистом и сейчас был на Северном, при Командующем внутренними
войсками. Поехали на рекогносцировку, попали в засаду, бойца ранило, они
ходу назад. По пути попался госпиталь МЧС. Отнесли бойца к врачам, а
начальник госпитали визжит, что они принимают только местное население.
Пришлось его успокоить автоматом, и только когда пара стволов уткнулась ему
в брюхо, а вторая пара -- в голову, он проникся мыслью, что не прав, и дал
команду на операцию. И таких историй я слышал немало. МЧС не любили
собственные войска.
С Олегом и Юрой мы назюзюкались как положено при встрече двух
однокашников. Повспоминали училищные, озорные годы, кто где из однокашников,
и наутро он уехал.
Дожди то прекращались, то вновь лили с новой силой. И вот наступил
светлый праздник для каждого, кто носит