паре хорошо. Он видит направление моей
стрельбы и также посылает туда пару гранат. Один из разрывов гранат
отличается от прежних. Одновременно с ним слышится крик. Кому-то из духов
звиздец.
И вот духи дрогнули, попятились. Дави их, мужики! Ату, фас! Все это
почувствовали, усилили натиск. Даже без оптики видно, как духи удирают.
Кусты шевелятся, в просветах мелькают их спины. По радио тоже передают, что
подобная картина и у первого и второго батальона. Тесним духов! Победа!
Первая за столько дней ожидания. Живем, мужики! Вперед!
И тут кто-то вмешивается по радио и отдает какую-то непонятную команду.
Сначала никто толком не сообразил что к чему. Думали, что духи шалят,
отвлекают внимание, сбивают с толку. Вышли на другой частоте, других
позывных, переспросили. Нет, все правильно. Прекратить перемещение, из боев
выходить и возвращаться на исходный рубеж. Дурдом какой-то. Никто ничего
толком понять не может. Все в недоумении. Было бы понятно, когда нас теснили
бы, давили бы духи, и мы не могли с ними справиться собственными силами. А
тут нет, мы их давим -- и приказ отступать!
Первая мысль у всех была, что это предательство в Ханкале.
-- Уроды московские!
-- Все, что только можно предали.
-- Точно, сейчас пришел наш черед!
И вот мы начали крайне неохотно возвращаться на исходные позиции в
Петропавловку. Получалось, что духи бежали от нас, а мы от духов. В
кошмарном сне такое не могло никому привидится. В глазах местных жителей
выходило, что мы испугались и трусливо бежали. Духи сильнее. Когда вновь
входили в станицу было видно по глазам встречавшихся на пути, что они
торжествуют. Зато мы были злы, как черти в аду. На месте нашей прежней
стоянки уже копошились местные, собирая, то, что мы не успели вывезти.
Выстрелами в воздух разогнали их.

Глава 23




Генерал, комбриг, начальник штаба, не