заминировать и обставить растяжками. Когда пару раз
ночью кто-то подорвался, обстрелы прекратились. А также произошел довольно
примечательный случай. Слышит часовой шорох. Кричит: "Стой! Пароль пять!" А
в ответ тишина. И срабатывает одна растяжка, через секунду вторая, третья.
Попутно сигнальные мины запустились. Это когда при срабатывании растяжки в
воздух поднимается около двадцати осветительных ракет, не сразу, а по
очереди. Салют, иллюминация, свист.
Весь караул и кто был рядом прибежали, думали, что прорыв, стали
отбивать атаку. Стреляют, осветительные ракеты запускают, но тихо. В ответ
никакой стрельбы, тишина. И не видно никого. Успокоились, усилили караул на
всякий случай, до утра было все спокойно. А с рассветом пошли смотреть, что
же там произошло. Нашли только обрывки черной кошачьей шерсти. Видимо кот
сорвал одну растяжку, затем испугался взрыва, рванул и зацепил еще две.
Последняя растяжка его погубила, или наша стрельба прикончила, не знаю.
Жизнь походная шла своим чередом. Размеренно, спокойно. Днем мы
обстреливали дорогу, связывающую Гудермес и Аргун, с позиций второго
батальона она просматривалась на восемьдесят процентов, обстреливали
пригороды Гудермеса. На склонах господствующего холма расположились позиции
боевиков, охранявших подступы к городу. По разведданым, а также из
радиобесед с духами узнали, что там обосновался неизвестный тогда еще никому
Басаев Шамиль. Спецназовцы, что приезжали к нам в гости, охотно
разговаривали с ним, вспоминали тренировочные лагеря ГРУ под Москвой, а
также совместные операции в Абхазии, Осетии. Приглашали друг друга в гости.
По ночам, а иногда и днем, позиции духов обрабатывали установки
залпового огня. Иногда удавалось рассмотреть, как над головой проносятся
смутные силуэты громадин. Мы называли их "телеграфными столбами" и
"гуманитарной помощью братскому