е различимыми точками -- иголкой --была
нанесена подробная дислокация нашего КП, САУ, первого, второго батальонов.
Комбат поначалу не обратил внимания на крошечные точки, посчитал, что
женщина просто подобрала карту где-то, вот и оставил ее себе. Наносила она
обстановку сама, или была просто связной -- так и осталось неизвестным. Но я
торжествовал. Я оказался прав во всем. Сан Саныч и Юра поверили женским
слезам, хотя ее никто не пытал, не насиловал, я сам бы этого не допустил, но
то, что ее отпустили, меня бесило.
Выпив еще с комбатом, я попросил, чтобы он мне показал бойцов, которые
задержали Хаву, и позволил с ними побеседовать. Игорь показал двух солдат,
которые находились на оконечности левого фланга. Я пошел к ним, а начальник
разведки принялся изучать с комбатом комбинацию точек на карте, ища
что-нибудь, указывающее на авторство.
Пройдя по окопу, я подошел к солдатам, внимательно наблюдавшим за
местностью:
-- Здорово, мужики!
-- Добрый день.
-- Здравия желаю, товарищ капитан.
-- Ты меня знаешь?
-- Так точно, мы с вами на Минутке рядом окапывались.
-- Точно-точно, вспомнил. Мужики, закуривайте, -- я протянул им
сигареты, -- и расскажите мне, как вы утром подругу поймали.
-- Стоим мы, тихо, туман, внимательно слушаем. Видимость не больше
метра. В такую погоду подползешь и не заметишь. Зато звук хорошо слышно.
Слышим вроде как легкие шаги.
-- Точно, легкие: когда кто-то из наших в ботинках или в сапогах
топает, то слышно далеко, а тут звуки вроде шороха. И в разрыве тумана видим
тень. И двигается очень быстро, мы так не умеем, и почти бесшумно. Мы и
кричим, все как обычно: "Стой! Пароль! Лапы в "гору", мордой на землю!"
Подходим -- баба.
-- И ничего такая, смазливая. Она нам давай глазки строить, и говорит,
что пропустите, мол, меня, а я с вами прямо сейчас и рассчитаюсь. Время было
часов семь утра. Мол,