в крови. Башка разламывается, каждое движение причиняет дикую
боль. Правая нога тоже болит. Превозмогая боль, опускаю глаза и аккуратно
щупаю ногу. На месте. Тут кто-то сдирает с меня шапку: блядь, больно же. Это
один из бойцов, что был со мной. В ушах ватная пробка, почти ничего не
слышу, очередная контузия. Перевязывает меня. Очень бережно щупаю правый
глаз -- на месте, но почему не вижу?
Пока боец не очень-то вежливо начинает меня перевязывать, слышу треск
автоматов. Отталкиваю солдата:
-- Иди, я сам справлюсь.
Боец понятливо кивает головой, поднимается в рост и стреляет. В окоп
летят дымящиеся гильзы от его автомата. Я кое-как замотал бинт вокруг
головы, свободным концом протер правый глаз. Видит, просто кровью залило.
Шатаясь, поднялся на слабых ногах. Когда вставал, заметил, что в окопе
неподалеку лежит солдат. Верхней части черепа у него не было, срезано, как
острым топором. Кремово-серая масса его мозга была разбрызгана по окопу,
рядом лежала верхняя часть черепной коробки с остатками скальпа. Значит, мне
еще повезло. Посмотрим, что дальше доктора скажут.
Не было никаких эмоций, за происходящим наблюдал как бы со стороны.
Было только жаль, что так мало сделал, что еще молодой, и мог бы сделать
больше. Страха перед смертью не было никакого -- уже так давно смотрю ей в
глаза, что привык. Ну, значит, пришел и мой черед. Но почему тогда не сразу?
Без боли, мучений, прилетело и вот так, как этот боец, с которым я лежал под
обстрелом на Минутке, я бы лег рядом? Почему? Или еще не время?
Уцелевший боец стрелял из автомата, я подобрал с бруствера свой и тоже
присоединился. Думал, что прошло много времени, но, судя по тому, как быстро
к нам приближалась помощь, я лежал без сознания не более трех минут. Повязка
постоянно пыталась свалиться, я стрелял, правый глаз опять стало заливать
кровью. Перекинул автомат с правой руки в левую. Непривычно. Стал