, которую отпустили, -- лазутчица. Сан Саныч не мог смотреть мне в
глаза, только подошел и тихо сказал:
-- Это, Слава, тебя Бог покарал. Предупреждение.
-- Если бы ты, Сан Саныч, не отпустил ее, то и башка была моя цела, а
то разжалобился с Юрой...
Пришел Юра. Завидев его с порога, я заорал снова:
-- Юра! Я был прав! Она -- "духовка"! Она -- "духовка"! У разведчиков
карта, с нанесенной диспозицией КП бригады, первого и второго батальонов.
-- Слава, успокойся. Сейчас поедем к медикам.
-- Хорошо, только возьми мой блокнот, там есть кое-что, может
пригодиться.
-- Давай, и поедем в Петропавловку.
Меня перевязали, обмыли лицо, глаз стал видеть. Юра налил мне
полстакана водки и себе немного, выпили, поехали.
На каждой кочке, выбоине меня здорово мотало и начинало мутить. Водка
была хорошая, значит из-за головы. Приехали к медикам. Там нас уже ждали. Я
сам спустился и вошел в кабинет. Раздели, положили на холодный металлический
стол. Надо мной склонился мой приятель Женя Иванов:
-- Привет, Слава! Что с тобой?
-- Хрен его знает, Женя, мина рванула рядом, одному бойцу снесло
полголовы, а меня только зацепило. Женя, ты помнишь наш разговор, когда мы
чистили аптечные склады?
-- Ничего не помню, -- буркнул Женя.
-- Помнишь, сукин сын, помнишь. Я не хочу быть инвалидом, тем более --
по голове. Если надо будет вскрывать череп, то можешь ничего не делать,
чтобы совесть не мучила, просто дай мне шанс. Перед операцией я выйду во
двор покурить. Договорились?
-- Ни о чем мы с тобой не договорились, сейчас вкачу лошадиную дозу
успокоительного, чтобы не дергался.
-- Я тебе вкачу. Сделаешь то, что я тебе сказал!
-- Да, пошел ты...
-- Давай, смотри, позже разберемся, кто куда пойдет. Об одном прошу,
если будет возможность не вскрывать череп, то не делай этого без особой
нужды. Не любопытствуй, все равно там