мозгов не обнаружишь. Кость.
Женя со своим ассистентом вкатили мне промедол, еще чего-то, сделали
небольшой разрез кожи на лбу, достали осколок, подарили тут же мне его. Но,
по их словам, не было ясной картины. И они отправили меня в госпиталь, что
на Северном. Погрузили в МТЛБ с красными крестами на боку и крыше, рядом сел
Юра. Поехали. От лекарств, ранения, контузии меня здорово мутило. Механик
гнал машину мастерски, лихо перекидывая передачи, стараясь не сбавлять
обороты; проехали "зеленку", нас не обстреляли. Поехали по Грозному. Где-то
в районе центра раздалась очередь, и что-то прогрохотало по бортовой броне.
Машина остановилась. Плен не входил в мои планы, тем более с пробитой
башкой. Оружия у меня с собой не было, кроме "родной" гранаты. Я беспомощно
посмотрел на Юру. Тот ободряюще кивнул и, отворив дверь, осторожно выглянул
наружу. Старшина с кем-то переговаривался, потом распахнулась дверь, и меня
осветили фонариком, прямо в глаза, сволочи! Через минуту снова поехали. Юра
рассказал:
-- По радио сообщили, что со стороны духов прорвался БТР и уже
разгромил два блок-поста. Они думали, что это мы. Хорошо, что старшина успел
запустить осветительную ракету, а то бы расхреначили нас к чертям собачим.
-- Значит не судьба! Рано еще. Сан Саныч сказал, что это предупреждение
за мое плохое поведение. Если бы вы, козлы, эту пристипому не отпустили, то
не торчали бы мы сейчас тут, а водку на КП жрали и дырки под ордена крутили.
Тьфу!
-- Ты прав, Славка, не судьба. А за бабу эту прости. Кто же знал, что
она шпионка. Если бы комбат карту сразу передал, то тогда все было бы ясно.
Не переживай, мы их тут еще много отловим. Не раскисай, главное, что живой.
-- Домой только не сообщай.
-- Я что, Слава, идиот! Все будет хорошо! Страховку получишь.
-- Видик куплю, а то мне получки не хватало никогда, а теперь точно
хватит.
-- Мне, что ли, голову подставить, чтобы