Туристы нашлись. Ставлю пару бутылок хорошего
коньяка, что там вена, и вы смотреть не будете. Годится?
-- По-моему тоже вена, не похоже на трещину, -- и что-то еще на
тарабарском латинском языке произнес один из докторов.
-- Хорошо, мы тебе швы наложим, но завтра первым же бортом улетишь в
госпиталь.
-- В какой?
-- Не знаем. Откуда борт придет. Ты легкораненый, поэтому, скорее
всего, либо в Ростов, либо в Новгород. Пошли лоб шить.
-- Спасибо, мужики!
Я встал и пошел за доктором в процедурный кабинет. Положили на
операционный стол. Врач помыл руки, надел маску, ему ассистировала молодая
медсестра. По выбившемуся из под шапочки локону я определил, что она
блондинка. Ее прекрасные голубые глаза насмешливо смотрели на меня.
Какой тут умирать, когда такие прекрасные глаза озорно смотрят на тебя.
Я неотрывно смотрел в эти два бездонных голубых озера. Я не видел ее лица,
но по очертаниям маски рисовал его прекрасным. Эх, жаль, что женат, а то
ведь уже почти влюбился в эту красавицу.
В очередной раз у меня сняли повязку с головы, опять пошла кровь,
видимо точно вену перебило. Поставили укол, и начали что-то лишнее отрезать,
потом зашивать.
-- Нитки-то хоть саморассасывающиеся? -- поинтересовался я.
-- Нет, мужик, такие у нас на второй день войны закончились. Что есть,
тем и шьем.
-- А сейчас, что у вас есть?
-- Нитки черные, десятый номер.
-- В казарме солдаты этими нитками пришивают пуговицы и прочее!
-- Вот-вот. Мы у старшин спирт на них и меняем.
-- Дурдом.
-- Согласен на все сто. Сейчас потерпи, вырежем у тебя кусочек
поврежденных тканей.
-- Так в медроте уже вырезали!
-- Еще кое-что надо подправить.
-- Череп не повреди!
-- Если он у тебя осколок поймал и выдержал, то скальпель и подавно, --
опять противно захрустело, этот мерзкий звук заполнил весь череп.
-- Вы