бодягу до первого сентября, а
то будет он вместо уроков смотреть военную хронику в новостях.
Не завтракал, под ложечкой сосало и, несмотря на головную боль, было
желание выпить. Может это признаки алкоголизма? Посмотрим. Главное,
добраться до своих, а то сейчас перехватят и отправят домой. Почему я,
собственно, не хочу домой? С одной стороны все мои помыслы и желания только
на это направлены, а с другой?... Не люблю бросать начатое на полдороге.
Закончить надо. Замены не пришло, перед бойцами, офицерами, русскими, что
полегли здесь, стали калеками на всю оставшуюся жизнь -- стыдно. Да и что,
приеду я домой, такой весь расписной, с перемотанной, раскалывающейся от
боли головой и скажу: "Здравствуй, дорогая жена!" На хрен! Поправлюсь --
поеду. Нет такого приказа, чтобы вернуть меня домой, без моего желания.
Сейчас активных боевых действий нет, все более-менее спокойно. Отлежусь.
Медикаменты на складах сам набирал, а не хватит -- обменяю на спирт у
соседей, или Сашка-комендант достанет. Вытянем! Главное -- живу.
После ранения и бессонной ночи я переоценил прожитую жизнь, стал
смотреть на происходящее, на собственную жизнь несколько иначе. Стал ценить
каждый прожитый день, минуту, радоваться всему. На неприятности глядеть
наплевательски. Я живой, есть, что покушать, жена с сыном здоровы, а
остальное -- дерьмо. Ценю каждый вздох, каждую минуту, радуюсь солнцу,
дождю, ветру, заново полюбил природу. Она -- наша мать. Из нее вышли, в нее
вернемся. А политики московские -- жулики, которым наплевать на Россию и на
меня. Не хочу думать обо всех, о Родине. Они не думают обо мне, о моей
семье, какого хрена я должен думать и переживать об их судьбах. Пусть каждый
заботится сам о себе. Но, не дай, Бог, кто-нибудь тронет меня или моих
близких -- сокрушу. Боевой опыт не забудешь, не пропьешь, надо будет: в
капусту покрошу. Не сумею морально, то