о уж физически наверняка сумею. И я
научился не прощать обид, нанесенных мне. Если раньше мог просто плюнуть,
махнуть рукой, то теперь -- нет. Общество меня сделало таким, пусть и
мирится с таким, какой я есть. Я осознал себя как личность, как личность с
большой буквы, а не винтик огромного механизма. Родине, обществу я сполна
заплатил долги. Заплатил своей кровью и частью здоровья. Теперь мы квиты.
Если общество и Родина давно считают себя свободными от обязательств в
отношении меня, то теперь я также могу считать себя свободным от них, и все
пропагандистские лозунги меня мало трогают. Я не ставлю себя выше общества
или его членов. Нет! Но в свой народ стрелять или принимать на веру
очередного надуманного врага, которого мне будут подсовывать, отвлекая от
насущных проблем, -- этот фокус уже не пройдет. Самые главные мои враги,
которые меня и мою страну обокрали, обескровили, послали на смерть, которые
отбирают будущее у моего сына, сидят не за океаном, и весь этот бардак не
происки ЦРУ. Нет, -- вернее, не было, пока я сам их не нажил, -- у меня
врагов в Грозном, все беды и неприятности у меня от моего народа, моей
страны, которую я люблю и ненавижу за бестолковость и бесхребетность, от
столицы и политиков всех цветов и направлений, что там окопались.
С этими мыслями подъехал к блок-посту на въезде в Ханкалу. Беглая
проверка документов. Въезжаем на территорию базы. Многое изменилось. Мусора
уже нет, все ходят подтянутые, козыряют друг другу, ну прямо как в мирное
время. Останавливаю какого-то молоденького старшего лейтенанта: на груди у
него, как и у всех местных, блестит большой значок. А там надпись "Ханкала".
Большой такой значок, что-то там нарисовано, типа щита и чего-то, глаза еще
плохо видят, слезятся.
-- Где такой можно взять? -- интересуюсь у бравого военного.
-- Нигде, это Командующий лично каждому, кто служит здесь, выдал.