о нового, Юра?
-- Ты только не волнуйся!
-- Не тяни кота за хвост. Рассказывай! -- испарина проступила на лбу.
-- Понимаешь, пока я тебя возил в Северный, -- начал Юра, -- какой-то
идиот позвонил себе домой, в Юргу и сообщил, что тебя убило, а меня ранило.
-- Ты перезвонил в округ, сообщил, чтобы остановили эту дезу?
-- Позвонил, но на тебя уже составили похоронку...
-- Как составили?!
-- Ну, чтобы быстрее твоя жена получила пособие и приготовилась к
похоронам.
-- Блядь, гребанутся можно!
-- Не переживай, я остановил всю эту кухню.
-- Спасибо тебе, Юра! -- с чувством сказал я и пожал ему руку.
-- Моей-то жене сообщили уже, что я ранен. Пришлось через связистов
успокаивать ее, что это все ложь, гребеж, и провокация. Мне-то от
Новосибирска до Юрги ближе, чем тебе до Красноярска.
-- Моя точно не знает?
-- Точно. Успокойся.
-- Не хватало ей похоронку получить на живого мужа!
-- Значит, долго жить будешь, если на тебя, живого, похоронку выписали.
-- Твоими бы устами, да мед пить, брат!
Через час поехали домой -- в бригаду. За эту ночь я понял, как дорога
мне моя часть. Как близки все наши солдаты и офицеры. Мы одна большая семья.
Часто ссоримся, ругаемся, но вместе делаем одно большое, никому, правда, не
понятное дело.
Медики тут же по приезду принялись за мое интенсивное лечение. Стали
колоть те лекарства, которые я сам же и добыл на складах в Грозном. Как
сердцем чувствовал, что могут пригодиться. А теперь из-за них не могу лежать
на спине, больно. Головная боль проходит с каждым днем, под глазами, правда,
появились большие синяки, как будто мне набили морду. Все кому не лень
подшучивают. Не обижаюсь, сам подтруниваю над собой. Отношение теплое, не
подозревал, что такие теплые чувства у людей ко мне.
Через неделю сняли швы, даже не сняли, а просто выдернули нитки. В
связи с тем, что нитки были