к совести", а сожженный в августе 1859 года артиллерист абсолютно никого
не интересовал - расправа на месте с перебежчиками была законным делом.
Миронов описывает как характерную ситуацию ужасающий по кровавой
бессмысленности штурм знаменитой площади "Минутка" в Грозном, спланированный
упрямым и безжалостным командованием.
Но подобные же ситуации постоянно встречаются и в мемуарах офицеров той
Кавказской войны. Будущий военный министр и реформатор русской армии Дмитрий
Милютин, молодым офицером получивший боевое крещение на Кавказе, с
бесстрастной жестокостью рассказал о штурме чеченского укрепления -
Сурхаевой башни - отрядом генерала Граббе, одного из наиболее известных
завоевателей Кавказа: "Горцы защищались с отчаянной отвагою. Кровопролитный
бой длился несколько часов; одна рота сменяла другую. Больно было видеть,
как бесплодно гибли люди в безнадежной борьбе, но генерал Граббе упорствовал
в своем намерении взять башню приступом... К середине дня страшный бой
временно притих, как будто от изнеможения обоих сторон. Егеря наши томились
от зноя и жажды на голой скале. В 4 часа генерал Граббе приказал возобновить
приступ свежими войсками. Двинуты были батальоны Кабардинского полка,
знаменитого своей беззаветной храбростью и воинственным духом, но под
впечатлением испытанных в течение целого утра неудач, кабардинские егеря шли
неохотно на убой. Новая попытка приступа осталась столь же безуспешною, как
и прежние. С наступлением темноты передовые части войск были отведены с
облитого кровью утеса."
Можно множить и множить прямые параллели между между нынешней чеченской
войной и войной позапрошлого века. Можно приводить исторические примеры
генеральского авантюризма и пренебрежения к солдатским жизням, примеры
критического отношения боевых офицеров к действиям высшего командования. То
есть всего того, о чем с такой страстью пишет наш современник