, партийные и комсомольские
работники, ставшие в одночасье воинами ислама, это не горские рыцари, не
представлявшие себе иной жизни, кроме той, которой они жили веками, жизни,
основанной на высокой личной независимости.
Но принципиально изменилось и сознание русского офицера. Офицер XIX
века мог критиковать пагубные распоряжения своих генералов, мог презирать
кого-то из этих генералов, но того тотального неприятия к "высшим", которое
демонстрирует капитан Миронов - и он в этом не одинок! - в то время и
представить себе было нельзя.
Кавказский офицер мог саркастически относиться к конкретным приказам,
идущим из Петербурга, где весьма туманно представляли себе кавказскую
реальность. Но выполнение своего долга перед империей и императором было для
него чем-то абсолютно непререкаемым. Да простится мне невольный каламбур -
это был нравственный императив.
Участник той Кавказской войны - генерал ли, офицер ли, солдат ли, - не
задавался гамлетовским вопросом о смысле войны. Он был послан расширять
пределы империи и отстаивать интересы этой империи. И этого было достаточно.
Для кавказских "коренных" полков Кавказ был домом. Люди проводили там
десятилетия, а иногда и всю жизнь. "Кавказцы", по утверждению одного из них,
составляли "особую партию или союз, но это союз в лучшем смысле слова, союз
уважаемый и благотворный, так как основанием его является глубокое знание
края и любовь к нему все того же края." Разумеется, это точка зрения
русского офицера, которую вряд ли бы разделили наибы Шамиля. Но как
отличается она от позиции капитана Миронова и его товарищей.
Я пишу это вовсе не в укор автору "исповеди" и его соратникам. Они -
жертвы нашей безжалостной истории. Они - солдаты, выполняющие страшной ценой
свой долг, но потерявшие ориентиры - в чем смысл их подвигов, их мучений, их
жертвенности, их жестокости к противнику?
Комендант Белгородской крепости