связано с
электроникой. Одним словом - "сырая", страшная машина. В первых числах
января из-за отказа этой долбаной электроники погибло в третьем батальоне
двадцать четыре человека. Страшная статистика. И все из-за того, что не
доведенную до ума технику поставили в войска, да еще и в зону боевых
действий. Спалили ее немало, штук пять уже потеряли. Сейчас отвели ее в
безопасное место и используют либо как пулеметные гнезда - пушка после
первого же выстрела на полдня заедает - либо как такси, для переезда по
более-менее безопасным районам. Руки бы оторвать тем гадам, кто принял эту
сыромятину на вооружение.
Пропустив по второй, послушал рассказ Юрия о том, как кипятился
московский тезка после моего ухода, - мол, на войне некоторые офицеры
позволяют себе вольности по отношению к старшим по званию и должности,
дисциплина падает и т.д. и т.п. Потом мы с напарником, еще раз послав всю
московскую дурость подальше, допили бутылочку и в добром расположении духа
направились на совещание. Наши души переполнялись желанием преподать перед
всеми офицерами бригады урок вежливости и военного искусства московскому
проверяющему. На войне одно отношение к проверяющим - дальше тебя уже не
пошлют и хуже не сделают, а если замечание объявят, так это не триппер,
повисит и отвалится. Кстати триппер - это, уважаемый читатель, "офицерский
насморк". И, будучи курсантами, добрая половина офицеров успела переболеть,
и в армии, в отличие от гражданки, данное заболевание не считается чем-то
постыдным. Всякое бывает.
На совещании у каждого командира было свое место. Мы как офицеры штаба
сидели неподалеку от начальника штаба. Зал для совещаний размещался в бывшем
детском спортзале, который потом стал у чеченского хозяина гостиной, он
смонтировал здесь неплохой камин, который сейчас вовсю топили его же
мебелью. Кстати, красное дерево горит очень плохо, много