и не повторится. И поэтому цеплялись
за любую возможность остаться. Некоторых командиры откровенно обманывали,
говоря, что они помогут сопроводить колонну, а затем вернутся в расположение
бригады. Кто-то верил, кто-то хотел верить, в надежде, что колонна не сумеет
пробиться и вернется назад, некоторые верили, что придется перед отправкой в
госпиталь в последний раз славно повоевать и отправить к ихнему Аллаху
немало его верующих.
А то любят визжать "Аллах акбар, Аллах акбар", - мы и без них
догадываемся, что он "акбар", - но сами к нему не торопятся. Нехорошо это.
Тем более, что им рай обещан за священную войну с неверными. Так что мы все
делаем благое дело для правоверных, отправляя их в рай, а они, как слепые
щенки, сопротивляются.
Ночь эта на командном пункте бригады выдалась бессонная. Мы с Юркой,
начальником штаба, начальником разведки и еще большим количеством офицеров
рассматривали, прорабатывали варианты прохождения колонны, связывались с
соседними частями, договаривались о проходе через их территорию, о
взаимодействии в случае нападения духов на нас. Механики готовили машины к
переходу, оружейники пытались отладить БМП-3, работы хватало всем.
Когда были отработаны и согласованы вопросы по вывозу раненых и штурму
аптечных складов, остались одни штабные офицеры. Совещание начал начальник
оперативного отделения, потом мы долго обсуждали варианты штурма комплекса
зданий, расположенных на площади Минутка. Поначалу много было высказано в
адрес и объединенного командования, и московских умников, но постепенно все
успокоились, обсуждение перешло в спокойное русло.
Единодушно пришли к выводу о самоубийственности штурма площади "в лоб".
Тем более что пришлось бы сначала захватить мост через Сунжу, выходящий на
площадь, а затем, прогоняя под кинжальным огнем людей, мы могли бы их просто
положить навсегда на этом мосточке. Мост как раз находился на нашем