чем занимается, как зовут командира части, радиста, и много
другой полезной и бесполезной информации. Кстати, противник тоже не
отличался большим умом и сообразительностью, также работая на своих частотах
и позывных, не уходя с них неделями. Короче, мы друг друга стоили. Служба
радиоперехвата и дезинформации работала одинаково хорошо по обе стороны
фронта. Но у чеченов было одно неоспоримое преимущество - они знали русский
язык и могли нас на нем дезинформировать, а мы их на чеченском - нет.
Нередко, как во время боев, так и в перерывах между ними, аборигены
выходили на связь с нашими войсками и пытались вести пропаганду, в том числе
и с помощью угроз. Так, с первых дней боев они нас окрестили "собаками". При
освобождении нами железнодорожного вокзала они дезориентировали соседний
артполк и последние, будучи уверены, что разговаривают с нами, в течение
получаса добросовестно нас же и долбили. И такие случаи, к сожалению, были
не единичны. Понадобилось время, чтобы - через систему кодов, паролей - мы
перестали попадаться на чеченские уловки и хитрости, но немало до этого
погибло и пострадало наших. И все равно, до самого вывода наша бригада и те,
с кем мы взаимодействовали, продолжали работать на старых радиочастотах и
позывных. Армейский маразм, ничего не поделаешь. К сожалению, он проявлялся
не только в этом. И любые инициативы снизу принимались в штыки.
И поэтому, отправляясь с колонной, мы отдавали себе реальный отчет в
том, что о нашем выходе знало не только руководство "Северного", но и
половина боевиков, находящихся в Грозном. И, тем не менее, понимая, может
быть, самоубийственность нашего решения, мы пошли на это, потому что люди
без соответствующей медицинской помощи могли просто погибнуть, а остальных
они связывали, так как становились обузой и дополнительной мишенью, а в
связи с предстоящим наступлением необходимо было еще подготовить места