е работают, как хорошо отлаженный механизм. Каждый прикрывает
другого.
На втором этаже все повторяется вновь. Когда врываемся в квартиру,
спотыкаемся о разорванный гранатой труп. Один спекся. Дальше проверяем,
никого. Впереди еще три этажа, чердак, крыша и темный подвал. Вперед,
вперед.
Бойцы докладывают, что в соседней квартире также обнаружено два трупа.
Хрен с ними. Дальше. Смотрю на часы, на первый и второй этажи ушло семь
минут, надо ускориться.
На третьем этаже, когда сбиваем двери, слышим крик: "Не стреляйте, не
стреляйте!" Кричат без акцента. Я поднимаю руку вверх. Бойцы не кидают
гранаты, ждут. Я кричу: "Выходи, руки за голову".
С привыванием выходит грязный, обвешанный гранатами, с чеченским ножом
(такая штучка - кинжал, сваренный с кастетом) на ремне, но вроде наш.
Размазывая по лицу слезы, он кричит, что его мобилизовали, что он просто
обычный зек и не более того, что не убивал никого из наших. Я обращаю
внимание, что на шее у него болтается штук пять личных жетонов. Раньше их
выдавали только офицерам и прапорщикам, а при вводе в Чечню - всем солдатам.
Представляет собой металлическую пластинку овальной формы, длиной пять
сантиметров, а в ширину - три. Поле пластинки по длине разделено пополам, в
верхней части надпись ВС СССР, а внизу буква и шестизначный номер. У каждого
военнослужащего свой номер, пластинка сделана из неокисляющегося
тугоплавкого сплава. Впервые ее стали применять, когда после испытаний
первой ракеты она упала на прибывшую комиссию и сожгла ее, все погибли. На
войне каждый солдат носит такую пластинку со своим номером на шее, как у
американцев, но у них есть еще одна с фамилией солдата и группой крови.
И вот я заметил, что у "обычного зека" на шее висят эти номера. В Чечне
много болталось всякого отребья, по которому в России давно тюрьма плакала,
а тут, среди бандитов, они были своими. Чтобы