внизу, видимо, поняв, что случилось, усилили натиск. Стремятся
выбраться из западни, но и наши, сообразив, что подмога рядом, также усилили
огонь. Мы спускаемся на четвертый этаж, расстреливаем двери и бросаем
гранаты. В двух квартирах обнаруживаем еще пару душманских трупов, не знаю,
чья работа, наша или раньше, да и не важно это. Вперед, вперед, вниз, темп,
темп, сейчас, ребята, мы поможем.
Боевики попытались прорваться наверх, в надежде смести нас. Не выйдет,
кричу:
- Юрка! Не поднимайся, я их тут встречу!
Заслышав топот, кидаемг гранаты и сразу за стену, чтобы осколками не
посекло. Один солдат кричит, осколок рикошетом попал в руку. Двое остались
оказывать первую помощь, мы с двумя бойцами стреляем из автоматов в
непроглядную темень пыли и дыма после взрыва. В ответ не стреляют.
- Слава! Мы поднимаемся! Не стреляй!
- Пошли, парни, потихоньку, может, где какая сука затаилась, - кричу я
своим бойцам.
Медленно спускаемся, готовые открыть огонь при малейшем подозрении на
движение или шум. На площадке между третьим и четвертым этажами натыкаемся
на разорванные трупы наших недавних врагов. На некоторых горит одежда.
Ноздри щекочет запах паленого мяса, шерсти, тряпок и еще чего-то страшно
вонючего, что вызывает позывы к рвоте. Еле сдерживаюсь. Тут из темноты
выныривают рожи солдат, поднимавшихся снизу. Мы радостно обнимаемся, а вот и
Юрка. Обнимаемся.
- Жив, чертяка, - не можем насмотреться друг на друга, как любовники
после долгой разлуки.
- Дали мы этим звиздюкам просраться. Как вдарили, так и дух вон! - Юрка
возбужден. Несмотря на холод, от всех валит пар.
- Я тут одного говнюка поймал. Кричит, что зек, а у самого на шее
личные номера болтаются, вот, - я достаю из кармана пригоршню номеров, прячу
обратно, - отправил на встречу к своим жертвам.
- Ну и правильно сделал, а тут они хорошо засели, пулемет установили,
не подойти,