своими салабонами прешь на рожон! Зачистку делай, все, что у тебя
вокруг, зачищай! Чтобы ни одного духа не было в зоне ответственности! - орал
комбат в трубку. - "Коробочки" оттащи назад, пусть "махра" работает! Сам
сиди на НП, не высовывайся!
Бросив трубку телефонного аппарата, увидел меня.
- Здорово, - улыбнулся он.
- Бог в помощь, - сказал я, протягивая руку.
- Что нового в штабе? Идем пообедаем, - предложил комбат, радостно
глядя на меня. Увидеть на войне знакомое лицо - это радость. Это значит, что
везет не только тебе, но и твоим товарищам тоже.
Еще не отошедший от боя, беготни и стрельбы, я знал: если сейчас не
выпить, не успокоиться, начнет бить мелкая нервная дрожь. Или наоборот,
нападет полуистеричное состояние, захочется говорить, говорить... Поэтому я
с благодарностью принял приглашение к столу.
Усевшись на ящики из-под снарядов, комбат негромко позвал: "Иван, у нас
гости, иди обедать". Из соседнего подвального помещения появился начальник
штаба первого батальона капитан Ильин. Худой, если не сказать поджарый,
первый заводила в бригаде по волейболу, но при работе педант, аккуратист. В
мирной жизни всегда подтянутый, наглаженный, сверкающий, сейчас он мало чем
отличался от всех остальных. Такой же закопченный, небритый, невыспавшийся.
- Здорово, Слава, - сказал он, и глаза его чуть заблестели. Мы с ним
были почти ровесники, но только я - офицер штаба бригады, а он начальник
штаба батальона. И оба капитаны. Нас с Иваном давно уже связывали дружеские
отношения, дружили и жены и дети.
Я не скрывал своих эмоций и полез обниматься. Потихоньку стали давать о
себе знать нервы, подкатывала истерия после короткого моего перехода.
За бойцов я не беспокоился, они находились среди своих, так что и
накормят, и обогреют.
- Слава, ты за снайпером? - спросил комбат.
- За ним, за кем же еще, - ответил я. - Как вы эту суку взяли?
-