о посылал на смерть, забыли выделить деньги вам на пенсию
за потерю кормильца, а также на ремонт крыши, проведение телефона и т.д. И
можешь, читатель, жаловаться, толку, поверь, не будет. Власть имущие про
тебя будут говорить: "А, это та, у которой(-го) погиб сын (муж)". И будет
это сказано с таким чувством пренебрежения, что независимо от возраста и
состояния здоровья зарыдаешь ты, читатель, и бросишься на выход, и уже
никогда не придешь сюда, даже когда в Новый год или к 23 февраля выделят
смехотворную сумму на подарок. Вот и подумай, стоит ли отправлять сына на
кровавую бойню ради какого-то больного Верховного Главнокомандующего. Крепко
подумай. На момент войны в Чечне у него внук был призывного возраста, но
почему-то я даже на экскурсии его там не наблюдал.
Тем временем раненых сгружали и относили внутрь госпиталя. Мы прошли
следом, на нас ровным счетом никто не обращал внимания. Мы с Рыжовым
пялились и даже не пытались заигрывать с женщинами-медиками, они и без нас
были давным-давно поделены и распределены. Да и внешний вид наш не внушал
доверия. Мы искали полуподпольную точку Военторга или хотя бы местного
жулика, который втихаря торговал бы спиртным и сигаретами. История мировых
войн показывает, что всегда найдутся мелкие жулики, которые заработают
копейку, перепродавая мелкий дефицит. Ничего особенно противозаконного, и, с
другой стороны, они делают благо, поставляя на фронт мелкие радости из
нормальной жизни, которых лишены люди. Были бы только деньги. Для кого
война, а для кого мать родна. Может, так и надо? Нет, не смогу, воспитание и
мой небогатый жизненный опыт не позволят сделать это.
И поэтому, шатаясь по госпиталю, мы спрашивали солдат, где есть пиво и
сигареты. Но так как здесь был эвакуационный госпиталь и солдаты больше
суток, как правило, не задерживались, то никто толком не знал. Тут мы
увидели солдата, но с харей больше,