чем у нас с Юркой вместе взятых. Тот был
в новом камуфляже и, стоя у открытой форточки, с наслаждением курил, пуская
дым вверх. Рожа его выражала самодовольство и сытость, казалось,
происходящее вокруг его не касалось. На раненого он никак не был похож.
Я толкнул Юрку в бок, когда он откровенно разглядывал какую-то
медсестру, спешащую по своим делам и имевшую несчастье пройти мимо. Судя по
выражению Юркиной голодной морды, он ее уже минимум раз десять изнасиловал и
собирался это дело продолжить.
- Хватит насиловать женщин, мы здесь с тобой с миротворческой миссией.
Глянь лучше на эту картинку, - я показал воина-богатыря, - по-моему, его
телом можно десяток амбразур закрыть сразу. Кажется, что он олицетворяет всю
мощь вооруженных сил России. Как ты считаешь, Юра?
Говорил я нарочно громко, чтобы боец нас услышал. Юрка понял мой
замысел и подхватил игру.
- Да, мужик, ты прав. Нам бы его в разведку, вместо живого щита, а еще
лучше - в штурмовую группу, или раненых на себе вытаскивать.
Боец лениво скосил на нас глаза и даже не повернулся. На нас, как на
многих офицерах, не было погон и звездочек, указывающих звание, а то у
снайперов есть дурная привычка выбивать в первую очередь офицеров. Прямо
какая-то тотальная ненависть у них к нам. Что ж, у каждого свои комплексы, а
тут комплекс профессиональный, к тому же неплохо оплачиваемый.
- Сынок, - вежливо-вкрадчиво начал Юрка, - как ты думаешь, если мы тебя
пригласим к себе в бригаду на экскурсию, чтобы ты, сучонок, посмотрел на
войну, а то ведь, пидор, приедешь с войны с железкой, а войны толком и не
видел.
Все это Юрка говорил тихим голосом, так что проходящие мимо врачи не
обращали на нас никакого внимания. Стоят вояки, беседуют тихо-мирно, без
шума и крика.
- Да пошел ты на хрен, - пробормотал боец лениво, не поворачивая
головы, и столько в его голосе было презрения, что не