- Да этот гад нам три дня покоя не давал, - посуровел Иван. - Засел
рядом с вокзалом и через площадь поливал нас. Троих бойцов положил и первого
ротного ранил в ногу. А эвакуировать нет возможности. Вызывали медиков сюда,
на месте оперировали.
- Ну, как он? - спросил я. - Историю про медиков я слышал, молодцы,
нечего сказать, а вот как ротный - жить-ходить будет?
- Будет, будет, - радостно подтвердил комбат, - вот только отстранил я
его, а взводных, сам знаешь, нет, вот и командуют двухгадюшники. (Таким
нелестным термином называли выпускников институтов, призванных на два года в
офицерском звании). Но этот вроде парень толковый. Горячий, правда, как
Чапай на лихом коне, хочет всю Чечню один освободить.
- Что у снайпера было? - спрашиваю я. - А то, может, и не снайпер, а
так, перелеканный какой-нибудь, малахольный местный житель, их сейчас много
по городу бродит.
Комбат с начштаба вроде как даже и обиделись. Иван вскочил, побежал в
свою каморку и принес нашу отечественную винтовку СКС. Вот только оптика
импортная, на нестандартном конштейне, я это сразу понял - видел уже, скорее
всего, японская. Хорошая игрушка.
Пал Палыч - комбат - пока мы осматриваем с Иваном карабин,
рассказывает, что в карманах у задержанного было обнаружено две пачки
патронов, а в его "лежке", то есть там, где он устраивал засаду, - упаковка
пива и два блока сигарет. Рассказывая, Палыч накрывал стол: резал хлеб,
открывал тушенку, сгущенку, невесть откуда взявшиеся салаты, маринованные
помидоры и огурцы. Наконец поставил на импровизированный стол бутылку водки.
Я тем временем пересчитал зарубки на прикладе: выходило тридцать две.
Тридцать две оборванные наши жизни. Как работали снайперы, мы все не
понаслышке знали. Когда по старым, чуть ли не довоенным, картам мы ночью
входили в город - они нас встречали. И хотя мы мчались, разбивая головы
внутри БМП, дробя