командующему, послушаем, как он будет нас
агитировать идти на Минутку. Так вот, я, Слава, думаю предложить, чтобы он
этот свой полчок с охраны аэропорта снял и на Минутку кинул, а нас на его
место. А после Минутки, когда вы ее возьмете, и мы можем дальше воевать.
Как, Саш? Кстати, ты здесь всех девочек перепробовал?
- Нет, они здесь все поделены, так что в чужой огород не суйся.
- Так поделись на пару дней, мы ее потом привезем, не жадничай!
- Придурки, чистой воды придурки.
Из штаба показался порученец, который позвал нашу группу штабных
офицеров к командующему.
- Саша, мы минут сорок будем у командующего, ты гуманитарную помощь не
забудь, а то будем по ночам являться. А своему нукеру передай, что если
будет хамить или звиздеть в наш адрес что-нибудь, то легким испугом не
отделается. Жди, и мы вернемся. Только очень жди, - перефразировал я слова
известного стихотворения на прощание. - И пива, родной, еще пива не забудь,
а остальное - это уже обязательно.
Юрка, дурачась, послал Сашке воздушный поцелуй.
- До встречи, дорогой! Жди в гости!
Сашка плюнул в сторону, показывая свое отношение к нашему
дуракавалянию. Проходящие мимо солдаты с удивлением смотрели на сцену нашего
прощания.
Мы пошли вслед за своими офицерами в задние аэропорта, на ходу
торопливо докуривая сигареты и выбрасывая окурки. На войне обычно курили,
пряча сигарету в кулак, чтобы в темноте снайпер не заметил. Эта привычка
работала и днем. Так легче. А то днем одни повадки, а ночью - другие, так
легко запутаться и сделать роковую ошибку.
Всей группой вошли в зал, где сидели уже командующий группировкой
генерал-майор Ролин и наш генерал Захарин. В прошлом он носил армянскую
фамилию, но после распада Союза ему порекомендовали ее сменить, и вот из
Авакяна он стал Захариным - взял фамилию жены.
Окна в зале для совещаний были заложены