боитесь
разнести с помощью авиации эту долбаную площадь, но не боитесь несколько
тысяч положить, чтобы те захлебнулись в крови?! Вы об этом лучше подумайте,
а то вам имидж крутых парней дороже солдатских жизней...
- Замолчи, предатель! - заорал Ролин. - Ты, полковник, сошел с ума, ты
струсил. Я тебе, идиоту, звание Героя России сделаю в пять секунд. А вы что
уставились, а ну, марш отсюда!
Ну, вот уж хрен тебе, генерал, мы за командира глотки порвем, пусть
только скажет "фас", перервем здесь всех.
- Мы поддерживаем нашего командира, это самоубийство идти без
предварительной авиа- и артподготовки, - подал кто-то из наших голос из
темноты.
- Что, все так считают? - Ролин прищурился, тяжелым взглядом обвел всю
нашу группу. - Во-о-он! Караул! Вывести, разоружить, и на гауптвахту этих
предателей!
В ответ мы только плотнее стали плечом к плечу. Молчание. Гробовое
молчание. Открывается входная дверь, и вбегают два солдата и офицер, готовые
выполнить любой приказ командира. Все приготовились к самой худшей развязке.
И тут молчание нарушил генерал Захарьин - молодец армянин.
- Давайте не будем пороть горячку. Мы сейчас отпустим офицеров и сами
здесь решим, как нам выйти из ситуации. Спокойно, без горячки. Для всех
очевидно, что штурмовать в лоб опасно, но вместе мы найдем оптимальный
вариант, - и, уже обращаясь к нам: - Идите, товарищи офицеры, ждите, ничего
не произойдет, я вам обещаю.
- Идите. Ждите, - приказал комбриг. Голос его был сух.
Мы вышли. Всех колотила нервная дрожь. Следом вышел караул. В темноте
кто-то схватил начальника караула за ворот и зашептал:
- Если ты, блядь, вздумаешь арестовать нашего командира - убью, ты
понял?
- А как же приказ? - испуганно спросил тот. Бойцы его жались по
стенкам.
- Жить хочешь?
- Да!
- Если будешь командира арестовывать, мы нападаем на вас, и без лишнего
шума ты