ы передаешь его нам. Понял? За это ты и твои солдаты останутся в
живых. Ты все понял?
- Да!
- Сейчас мы подгоним технику поближе, а ты панику не поднимай. Выйдет
командир с нашим генералом, мы спокойно сядем и уедем. Запомни, мы твоей
крови не хотим, но если встанешь поперек дороги - убьем. Ты понял? Знаешь,
кто мы?
- Знаю. Вы - "собаки". Я все понял.
- Ни хрена ты не понял, мы не собаки, мы - "махра", и за своего
командира разорвем. Все, иди. И если ты или твои бойцы вякнут что-нибудь -
будем воевать. Ты хочешь этого?
- Нет, не хочу.
- Правильно, нам с тобой с чеченом воевать надо, а не между собой. Нас
хотят послать брать Минутку в лоб. Посылают на смерть. А мы не хотим. Вот
поэтому Ролин и разорался. Не поднимай лишнего шума.
- Я понял. Я слышал, что вы настоящие отморозки, но чтобы на Ролина
прыгать, этого никто не ждал даже от вас. Ну, ребята, вы даете! - начальник
караула отошел от первого шока и шел на выход вместе с нами. Лицо его
выражало и восхищение, и недоверие одновременно.
Вышли на улицу, от всех валил пар, закурили. Дымили, жадно переваривая
полученную информацию. Исполняющего обязанности начальника разведки как
самого молодого послали перегнать технику поближе к аэропорту. Начальнику
караула сказали, чтобы тот дал команду на постановку техники поближе к
зданию аэропорта.
- Вы что, мужики, меня ж посадят! Это же саботаж!
- Нам что, вязать тебя, что ли?
- Вяжите, убивайте, а такой команды дать не могу.
- Ладно, парень, остынь. Перегоним до твоих постов и там оставим.
Доволен?
- Хорошо. Только пусть там и стоят, иначе я буду стрелять.
- Уговорил.
Мы все прекрасно отдавали себе отчет в своих действиях и в том, что
невыполнение приказа, особенно в боевых условиях, влечет за собой все что
угодно, вплоть до расстрела на месте без суда и следствия. Устав - закон
армии - гласит: