прощения... Он надеялся, что она сможет простить, так же, как всегда прощала. Теперь его серебристая Феррари не подлежала восстановлению, впрочем, как и его тело, лежащее рядом на дороге. Дождь нервно смывал его кровь с осколков стекла, разбросанных в радиусе двух-трёх метров. Капля за каплей стекала по его красивому лицу, но он уже не чувствовал этого. Его безжизненная рука лежала на мобильном, который чудом не разбился. Большой палец неосознанно придавил кнопку вызова, а по телефону слышались длинные гудки. Разве мог он заранее знать о том, что теперь она никогда не узнает, как сильно он жалеет... как сильно он её любил… Их нашли одновременно, когда на возвращение к жизни шансов уже совсем не осталось. Её телефон всё ещё звонил, а его палец всё ещё лежал на кнопке вызова. Оба были уже мертвы. Скоро дождь прекратился, лучи опять прорвались сквозь пуленепробиваемую тучу. Её плюшевый медведь снова весело улыбался, а осколки стекла, смешавшиеся с его кровью, сияли на солнце, как, впрочем, и его разбитая Феррари. Календарь всё так же рябил цифрами, только розовая пометка сменилась чёрной, а любимая песня стала